Когда я был маленьким, мы с друзьями любили играть "на развалинах" - замороженной стройке какого-то кинотеатра и вялотекущей вечной стройке рядом с домом, откуда я тащил поддоны из под кирпичей, из досок которых меняли с отцом пол в сарае.
Папа хорошо с деревяшками работать умел...
Моё детство прошло на развалинах империи. Было весело и страшно, хотя, скорее страшно не было, поскольку несмышленый ребенок воспринимает происходящее как данность и не боится. В этом отличие детей от взрослых, например, моих родителей, которым было очень трудно, но они умудрялись добывать на развалинах империи еду, чтобы кормить нас с братом и деньги, чтобы обуть, одеть, обучить. Им было страшно, теперь я это понимаю, но они старались не унывать и любили друг друга, и нас с братом любили.
Папа на развалинах империи остался без работы, будучи грамотным инженером. Просто он был в последние годы партийным функционером, а руководители заводов боялись первых пару лет таких партийных на работу брать. Я тогда не сильно понимал, что происходит, а мне не особенно рассказывали, но на папу было больно смотреть.
Интересно было и естественно ехать с тележкой в колхозный загон, откуда уводили поросят или иную скотину вечером, что делало возможным накопать навоза, а потом пилить с полной тележкой битый час до своего участка.
Тогда много было участков: два в деревне почти по полгектара, дача и еще брали землю у колхоза под картошку: гектар, а то и больше.
Яркие воспоминания сохранились о том, как мы с папой, дедом и дядей ломали камень на старой деревенской каменоломне, что за выселками, возили камень на тележках, а потом строили каменную закуту для скота. На то, чтобы только собрать камень ушло лето.
Папа с мамой на развалинах империи смогли устроиться вместе на одно предприятие: "Глюкозо-паточный комбинат", в простонародье звался "глюкоза". Часть ЗП выдавали тогда глюкозой, которой, в отличие от денег, на заводе было всегда навалом, но и она была полезна в хозяйстве. Вечером на мне, по случаю очередной зарплаты глюкозой, была ответственная работа: делать уроки и следить за работой самогонного аппарата, стоящего на плите.
Интересно было и весело... но потом начался бандитизм и имущественное расслоение, и в подростковом возрасте веселье и интерес к окружающей действительности поубавились — благо было много интересных книжек у папы.
Все жители маленьких городков, наверное, переживали это на рубеже 80-х — 90-х: жили, выживали на развалинах империи.
Я не люблю империи.
Отчасти потому, что империя никогда не бывает для человека, а человек всегда для империи, отчасти за то, что в империи трудно быть и оставаться самим собой, но это я узнал много позже описанного периода моей жизни. Но, кажется, уже тогда я начал осознавать, что империи всегда разваливаются, вместе со своей сложной мифологией исключительности, особыми путями, экономикой, оставляя после себя развалины, по которым как муравьи, ползают люди, собирая, что плохо лежит и пригодится в хозяйстве.
Сейчас на теле моей Родины возводят новую империю - карикатурную империю, которая опирается на искаженную мифологию предков. Это не Никейская империя на развалинах Византии - это проще, дешевле и быстротечнее. Империя на одно поколение.
Я смотрю, как растет мой сын, я радуюсь его маленьким достижениям по изучению большого и интересного окружающего мира. Мне хочется дать ему многое, но мне страшно, что не достанет сил дать ему столько же, сколько дали мне мои родители в тот момент, когда эта карикатурная, от чего еще более страшная, империя зашатается и рухнет под его ногами. #паста #lm
